Ч у ж е з е м е ц.Далее, ложное мнение - это мнение, противоположное тому, что существует. Не так ли?

Т е э т е т.Да, противоположное.

Ч у ж е з е м е ц.Ты говоришь, следовательно, что ложное мнение - это мнение о несуществующем?

Т е э т е т.Безусловно.

Ч у ж е з е м е ц.Представляет ли оно собой мнение о том, что несуществующего нет или что вовсе не существующее все-таки есть?

Т е э т е т.Несуществующее должно, однако, каким то образом быть, если только когда-нибудь кто-то хоть в чем-то малом солжет.

Ч у ж е з е м е ц.Что же? Не будет ли он также считать, что безусловно существующее вовсе не существует?

Т е э т ет.Да.

Ч у ж е з е м е ц.И это тоже ложь?

Т е э т е т. И это.

Ч у ж е з е м е ц.Следовательно, положение, что существующее не существует или что несуществующее существует, думаю, будет точно так же считаться ложным.

Т е э т е т.Да и может ли оно быть иным?

Ч у ж е з е м е ц.Вероятно, не может. Но этого софист не признает. И есть ли какой-нибудь способ толкнуть здравомыслящего человека на такую уступку, раз мы признали [в отношении небытия] то, о чем у нас шла речь раньше? Понимаем ли мы, Теэтет, что говорит софист?

Т е э т е т.Отчего же и не понять? Он скажет, что, дерзнув заявить, будто есть ложь и в мнениях, и в словах, мы противоречим тому, что недавно высказали. Ведь мы часто вынуждены связывать существующее с несуществующим, хотя недавно установили, что это менее всего возможно.

Ч у ж е з е м е ц.Ты правильно вспомнил. Но пора уже принять решение, что же нам делать с софистом? Ты видишь, сколь многочисленны и как легко возникают возражения и затруднения, когда мы разыскиваем его в искусстве обманщиков и шарлатанов.

Т е э т е т.Да, очень даже вижу.

Ч у ж е з е м е ц.Мы разобрали лишь малую часть их, между тем как они, так сказать, бесконечны.

Т е э т е т. Как видно, схватить софиста невозможно, раз все это так.