Т е э т е т.Рассматриваю.

Ч у ж е з е м е ц.И мне кажется, что мы скорее всего могли бы найти их вот как.

Т е э т е т.Как?

Ч у ж е з е м е ц.А рассмотрев, не допускает ли заблуждение внутри себя некоего разделения? Ведь будучи двояким, оно, очевидно, принуждает и искусство обучения иметь две части, по одной для каждого из своих родов.

Т е э т е т.Что же? Ясно ли тебе то, чти мы теперь исследуем?

Ч у ж е з ем е ц.Мне, во всяком случае, кажется, что я вижу обособленным некий великий и тягостный вид заблуждения, равный по значению всем остальным частям заблуждения.

Т е э т е т.Какой именно?

Ч у ж е з е м е ц.Тот, когда, не зная чего-нибудь, люди считают себя знающими это. Отсюда, по-видимому, у всех возникает все то, что составляет наши ошибки в мышлении.

Т е э т е т. Правда.

Ч у ж е з е м е ц.Так именно этому одному виду заблуждения и присваивается, по моему мнению, имя невежества.

Т е э т е т.Уж конечно.

Ч у ж е з е м е ц.Какое же, стало быть, надо дать имя той части искусства обучения, которая от него избавляет?

Т е э т е т.Я так думаю, чужеземец, что все другое называется ремесленным обучением, а эта часть, по крайней мере здесь, у нас, именуется воспитанием.

Ч у ж е з е м е ц.Да и у всех почти эллинов, Теэтет, она именуется так. Но нам надо еще рассмотреть, не есть ли она уже неделимое целое, или же она допускает какое-либо достойное названия подразделение.

Т е э т е т.Конечно, это надо рассмотреть.

Ч у ж е з е м е ц.Так мне представляется, что и эта часть некоторым образом расчленяется.

Т е э т е т.В каком отношении?

Ч у ж е з е м е ц.В искусстве обучения с помощью речей один путь кажется более шероховатым, другой - более гладким.

Т е э т е т. Что же сказать нам о каждом из них?

Ч у ж е з е м е ц.Один путь стародавний, путь наших отцов, которым они главным образом пользовались, да многие пользуются еще и теперь в применении к сыновьям, когда те в чем-нибудь провинятся, причем их то бранят, то более кротко увещевают.