Т е э т е т. Да.

Ч у ж е з е м е ц.Мы скажем затем, что все музыкальное искусство, которое все время перевозится из города в город, покупается там и тут, а также живопись, фокусничество и многие другие нужные для души вещи, ввозимые и продаваемые частью для забавы, а частью для серьезных занятий, в отношении того, кто их ввозит и ими торгует, могут не меньше, чем торговля пищей и питьем, вполне оправдать имя купца.

Т е э т е т.Ты говоришь совершенно верно.

Ч у ж е з е м е ц.Так не назовешь ли ты тем же именем и того, кто скупает знания и, переезжая из города в город, обменивает их, на деньги?

Т е э т е т.Несомненно, так.

Ч у ж е з е м е ц.А в этой торговле духовными товарами не должно ли по всей справедливости назвать одну часть ее искусством показа, а другую, правда не менее забавную, чем первая, но представляющую собой не что иное, как торговлю знаниями, не следует ли назвать каким-нибудь именем, сродным самому делу?

Т е э т е т.Несомненно, следует.

Ч у ж е з е м е ц.Так ту часть этой торговли знаниями, которая имеет дело с познанием всех прочих искусств, должно назвать одним именем, а ту, которая имеет дело с добродетелью, другим.

Т е э т е т.Как же иначе?

Ч у ж е з е м е ц.Название "торговля искусствами"., конечно, подошло бы к той, которая имеет дело со всем остальным, а для другой, имеющей дело с добродетелью, ты сам потрудись сказать имя.

Т е э т е т.Да какое же другое имя можно назвать, не делая ошибки, помимо. того, что исследуемое нами теперь - это софистический род?

Ч у ж е з е м е ц.Никакого другого назвать нельзя. Давай же возьмем в совокупности все это и скажем, что, во-вторых, софистика оказалась искусством приобретать, менять, продавать, торговать вообще, торговать духовными товарами, а именно рассуждениями и знаниями, касающимися добродетели.

Т е э т е т.Именно так.