Ч у ж е з е м е ц.Однако же мы признаем несправедливой и неправильной попытку прилагать бытие к небытию.

Т е э т е т.Ты говоришь весьма верно.

Ч у ж е з е м е ц.Понимаешь ли ты теперь, что небытие само по себе ни произнести правильно невозможно, ни выразить его, ни мыслить и что оно непостижимо, необъяснимо, невыразимо и лишено смысла?

Т е э т е т.Конечно.

Ч у ж е з е м е ц.Значит, я ошибся, когда утверждал недавно, что укажу на величайшее затруднение относительно него? Ведь мы можем указать другое, еще большее.

Т е э т е т.Какое именно?

Ч у ж е з е м е ц.Как же, чудак! Или ты не замечаешь из сказанного, что и того, кто возражает против него, небытие приводит в такое затруднение, что, кто лишь примется его опровергать, бывает вынужден сам себе здесь противоречить?

Т е э т е т.Как ты говоришь? Скажи яснее.

Ч у ж е з е м е ц.А по мне вовсе не стоит это яснее исследовать. Ведь, приняв, что небытие не должно быть причастно ни единому, ни многому, я, несмотря на это, все же назвал его "единым", так как говорю "небытие". Смекаешь ли?

Т е э т е т.Да.

Ч у ж е з е м е ц.Далее, несколько раньше я утверждал также, что оно невыразимо, необъяснимо и лишено смысла. Ты следишь за мной?

Т е э т е т.Слежу. Как же иначе?

Ч у ж е з е м е ц.Но, пытаясь связать бытие [с небытием], не высказал ли я чего-то противоположного прежнему?

Т е э т е т. Кажется.

Ч у ж е з е м е ц.Далее. Связывая бытие с небытием, не говорил ли я о небытии как о едином?

Т е э т е т.Да.

Ч у ж е з е м е ц.Ведь, называя небытие лишенным смысла, необъяснимым и невыразимым, я как бы относил все это к чему-то единому.

Т е э т е т.Как же иначе?

Ч у ж е з е м е ц.А мы утверждаем, что тот, кто пожелал бы правильно выразиться, не должен определять небытие ни как единое, ни как многое и вообще не должен его как-то именовать.