Т е э т е т. Конечно, нет.

Ч у ж е з е м е ц.Я считаю, однако, что и я и ты принадлежим ко "всему", помимо же нас все остальные животные и растения.

Т е э т е т.Как ты говоришь?

Ч у ж е з е м е ц.Я имею в виду, если кто-нибудь стал бы утверждать, что сотворит и меня, и тебя, и все растения...

Т е э т е т.О каком творении ты, однако, упоминаешь? Ведь не о земледельце же будешь ты говорить, поскольку того человека ты называешь творцом также и животных.

Ч у ж е з е м е ц.Да, и сверх того моря, земли, неба и богов, а также всего прочего, вместе взятого; быстро творя, он каждую из этих вещей продает за весьма милые деньги.

Т е э т е т.Это какая-то шутка.

Ч у ж е з е м е ц.Ну а разве не шуткой надо считать, когда кто-нибудь говорит, будто все знает и будто мог бы за недорогую плату в короткий срок и другого этому научить?

Т е э т е т.Безусловно, шуткой.

Ч у ж е з е м е ц.Знаешь ли ты какой-либо более искусный или более приятный вид шутки, чем подражание?

Т е э т е т.Нет. Ты назвал всеобъемлющий и весьма разнообразный вид, соединив все в одном.

Ч у ж е з е м е ц.Таким образом, о том, кто выдает себя за способного творить все с помощью одного лишь искусства, мы знаем, что он, создавая посредством живописи всевозможные подражания и одноименные с существующими вещами предметы, сможет обмануть неразумных молодых людей, показывая им издали нарисованное и внушая, будто бы он вполне способен на деле исполнить все, что они ни пожелают.

Т е э т е т.Да, это так.

Ч у ж е з е м е ц.Что же теперь? Не считать ли нам, что и по отношению к речам существует какое-то подобное искусство, с помощью которого можно обольщать молодых людей и тех, кто стоит вдали от истинной сущности вещей, речами, действующими на слух, показывая словесные призраки всего существующего? Так и достигается то, что произносимое принимают за истину, а говорящего - за мудрейшего из всех и во всем.